-Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в La_vie_pour_moi

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 03.11.2008
Записей: 10502
Комментариев: 1099
Написано: 12271

Фактор Аладдина / СТРАХ

Понедельник, 06 Мая 2013 г. 11:11 + в цитатник

 

3. СТРАХ

Только ваш разум может породить страх.

«Курс чудес»

В результате негативных и болезненных событий, которые нам довелось пережить в детстве, мы боимся участвовать в чем-либо, что сулит успех, а также добиваться того, чем хотим обладать и к чему нас влечет. Кроме того, мы боимся оказаться отвергнутыми, выглядеть глупо, потерять лицо или почувствовать себя уязвимыми. В итоге мы становимся пассивными. Мы соглашаемся на меньшее, чем хотим в действительности, и ограничиваемся

ролью сторонних наблюдателей, которые лишь молча смотрят, как другие получают то, к чему стремимся мы. Нам не хватает мужества, чтобы просить, и самодисциплины, чтобы неуклонно идти к успеху. А в результате используем всю нашу неуемную энергию на самозащиту от пройдох, которых сами же и создали в своем воображении, вместо того чтобы направить все силы на достижение заветной цели.

Страх оказаться отвергнутым

Хочу, чтоб вы пришли в мой дом, —

и все же я этого не хочу.

Вы столь важны для меня,

но в нашей двери-ширме есть дыра.

И у моей матери нет вкусных пирожных,

чтобы угостить вас.

Я хочу, чтоб вы пришли в мой дом, учитель,

и все же я этого не хочу.

Мой братец жует с раззявленным ртом,

а у папы порою бывает отрыжка.

Жаль, что я не настолько доверяю вам, учитель,

чтобы пригласить вас в свой дом.

Альберт Коллам

Главный страх, который не дает нам просить то, чего мы хотим, страх, доминирующий над всеми прочими, — это боязнь оказаться отвергнутым.

Мужчина в баре: Что мне вам заказать, чтобы потом поцеловать?

Женщина: Хлороформ.

Я начал задавать себе важнейший вопрос: «Чего же я на самом деле боюсь?» И каждый раз возвращался к своему вечному ощущению бессилия — к мучившему меня чувству, что в какой-то ситуации окажусь беспомощным. Я боялся, что меня оттолкнут, и ощущение отверженности приходило ко мне с сотней самых разных лиц. Например, я никогда не сумею достаточно хорошо справиться с каким-то делом, мне никогда не выполнить этого правильно, и люди будут смеяться надо мной. Страхом номер один была для меня тогда боязнь оказаться отвергнутым, а потому в ту пору страх означал в моей жизни только одно: «Забудь обо всем и беги».

Стэн Дейл

В старших классах я в течение нескольких лет был без памяти влюблен в одну очень красивую девочку. Симпатичнее и интереснее ее, разумеется, не нашлось бы во всей нашей школе. Я настолько боялся, что в ее присутствии с трудом мог выдавить из себя хоть слово. Пару лет спустя я случайно столкнулся с ней, и она сказала, что была без ума от меня и просто умирала как хотела, чтобы я подошел к ней. Выходит, из-за своего страха я потратил впустую два года жизни. Когда после этого признания я наконец пригласил ее прокатиться на машине, она сказала: «Главная проблема с вами, парнями, в том, что вы всегда отвергаете себя прежде, чем даете нам, женщинам, хотя бы минимальный шанс сделать — или не сделать — это. Вы говорите себе "нет" прежде, чем это слово сможем произнести мы, Вам следует быть посмелее».

Джон Тейлор

После того как меня высмеяли — и тем самым оскорбили, — а потом отвергли — и этим объявили ни на что не годным, — я, как мне кажется, уже никогда не смог по-настоящему поверить, что какая-нибудь девушка захочет пойти со мной на свидание и что я достаточно хорош для этого.

Майкл Хесс

Страх выглядеть дураком

Страх такого рода многих из нас полностью парализует.

В школе я никогда не задавал вопросов, не обращался к учителям за помощью или советом и не просил излагать материал помедленнее либо вернуться к уже пройденной теме, потому что боялся выглядеть дураком.

Тим Пиринг

Чего я еще до смерти боялся, так это просить учителей о помощи, поскольку меня считали мальчиком способным и даже одаренным. Я опасался за свою репутацию эрудита. Очень часто у меня возникали большие неприятности с учебой и оценками только потому, что я не мог поднять руку и спросить либо попросить о чем-то.

Хэнох Маккарти

Я просто не в состоянии обращаться к своей маме с какими-нибудь просьбами. И уж тем более если дело касается какого-нибудь щекотливого вопроса. Я боюсь, что она рассердится на меня или вообще не поймет. Боюсь я и попросить своих учителей, чтобы те помогли мне справиться с домашним заданием, так как они сочтут меня тупицей. Боюсь поднимать в классе руку и просить более подробно объяснить тему, иначе другие дети, а возможно, и учительница тоже начнут считать меня бестолковым, и тогда я вообще стану получать гораздо более низкие отметки. Не хочу я выглядеть дураком. И боюсь попросить других ребят, чтобы те помогли мне сделать уроки или решить задачку, потому как тогда я буду выглядеть в их глазах неполноценным и они наверняка используют эту слабость против меня.

Учащийся средней школы

Я проходил десятидневный курс медитативной психотерапии. Через неделю после его начала с каждым из участников проводили личную беседу с целью удостовериться, что с нашей психикой все нормально. Лечение проходило безо всяких визуальных контактов, обсуждений, дискуссий, без ведения записей в рабочих тетрадях и без чтения. Вы занимаетесь только медитацией, а также гуляете, едите и спите.

Хорошо помню, как инструктор поинтересовался у меня, как идут дела.

— Кажется, я полностью спятил, — сказал я в ответ. — Все, во что я когда-то верил, теперь утратило смысл. И я больше не уверен ни в чем из того, что в свое время считал реальностью.

Я ожидал, что сейчас он произнесет нечто вроде: «Ну ладно, идите съешьте немного мясца пожирнее, попейте себе пивка на посошок и отправляйтесь отсюда на все четыре стороны. Смотрите лучше телевизор, но не злоупотребляйте, окуните ноги в грязь и прозу жизни», — или что-нибудь в таком же духе. Вместо этого он сказал:

— Это хорошо.

Я был потрясен. Можно даже сказать, испытал шок. И подумал: «Что же в этом хорошего?»

Мой собеседник тем временем продолжал: — Значительная часть ваших убеждений в любом случае не соответствует истине. Вы должны опустошить свой мозг, избавиться от всех ранее усвоенных предвзятых ■ мнений и представлений, чтобы со всей остротой осознать, как в действительности обстоят дела в этом мире. Здесь, в ходе наших занятий, все ваши привычные убеждения рушатся, давая вам возможность вступить в пространство чистого и ничем не замутненного понимания. После этого разговора я вышел из помещения, где мы беседовали, и моя голова пошла кругом. Потом спустился к парадному входу большого особняка в георги-анском стиле, где мы жили, и обхватил руками толстую колонну, как будто цеплялся за нее ради своей драгоценной жизни. Я чувствовал, что больше не уверен абсолютно ни в чем.

Затем на меня нахлынул поток воспоминаний о тех временах моей жизни, когда не знать или не помнить чего-либо было чем-то постыдным — скажем, когда мой папа спрашивал: «Где молоток?» («Не знаю...») «Проклятье, лучше бы тебе хорошенечко знать, тем более что именно ты последним держал его в руках». Иногда подобное неведение бывало даже небезопасным. Например, вспоминаю свой первый год преподавательской деятельности, когда мои студенты задавали кучу вопросов, а я не знал ответов на них. В такие минуты я начинал прикидываться —делать вид, будто прекрасно разбираюсь в том, в чем откровенно плавал, притворяться прочитавшим книги, которых не держал в руках, смеяться над шутками, которых не подсекал, и с умным лицом кивать головой в знак понимания, когда на самом деле чувствовал себя заблудившимся в трех соснах. Я стал бояться спросить: «А что, собственно говоря, означает данное слово?» или «Вы не могли бы объяснить все это еще раз?»

Джек Кэнфилд

Страх оказаться бессильным

Попросив что-либо у окружающих, вы делаетесь уязвимым. В некотором смысле просьба означает, что люди могут нанести вам душевную травму, отказав в тех вещах, которые вы хотите от них получить. Мне не нравится предоставлять кому бы то ни было подобную власть надо мной.

Кевин Смит

Страх перед оскорблением

В детстве многие из нас подвергались оскорблениям, нас наставляли почувствовать стыд и смущение из-за того, что мы о чем-либо просили. В некоторых школьных классах простейшее действие вроде того, чтобы поднять руку и попросить разрешения выйти в туалет, может стать поводом для насмешек — и не только со стороны одноклассников.

«А тебе надо как выйти — по-большому или по-маленькому?»

«Тебе что, так уж сильно надо?»

«А ты уверена, что не сможешь дотерпеть?»

«Это что, действительно настолько срочно и положение впрямь критическое?»

Страх наказания

Я был одним из самых запуганных людей на планете. Моя мать, не раздумывая, готова была ударить меня, если я осмеливался о чем-нибудь ее попросить. Она бы сразу сказала: «Что это с тобой? Неужто ты действительно настолько глуп?» Такой была ее излюбленная реакция на любую мою просьбу. За всякий вопрос, за всякую просьбу, даже самую простую, меня наказывали по полной программе. Отец в основном отсутствовал, так что я по определению не мог попросить его ни о чем, а когда все-таки просил или хотя бы спрашивал, то всегда боялся услышать жесткое: «Не лезь!» Что-нибудь более деструктивное, чем это грубое «не лезь», трудно придумать, поскольку потом мне требовалась вся моя храбрость, чтобы собраться с силами, приготовиться к серьезному шагу и в конце концов обратиться с какой-нибудь просьбой.

Не имело ни малейшего значения, о чем конкретно я просил. Любая моя просьба уже подразумевала — с точки зрения родителей, — что я эгоист до мозга костей, что я сосредоточен исключительно на себе, что я эгоцентричен и тому подобное — короче, сплошной негатив. Попыткам обломать меня и поставить на место не было числа, но они производили на меня в ту пору глубокое впечатление. В результате мне стало куда проще либо вообще ничего не просить, либо ходить вокруг да около и тонко намекать, нежели взять быка за рога и хоть разок попросить напрямую.

Когда моей матери было восемь лет, она жила в России и считалась там настоящим вундеркиндом, виртуозом скрипичной игры. Однажды вечером, когда она занималась дома, готовясь к концерту, пьяный отчим схватил ее скрипку и одним ударом разбил в щепки о стену. В этот момент что-то внутри у нее надломилось, и девочка приняла решение ненавидеть всех мужчин — без разбору. Двадцать лет спустя, когда она стала матерью, которая, как предполагалось, должна любить и лелеять своих детей и мужа, то была на это просто не способна. Восьмилетний ребенок, с давних пор засевший где-то глубоко в ее душе, вопил, визжал, молотил руками, ногами и ненавидел всех мужчин до единого — включая и меня, ее собственного сына!

Стэн Дейл

Отец моего друга, тогда восьмилетнего мальчика, сказал сыну: «Ступай-ка к реке и спусти лодку на воду». Парень напрягся и в основном справился с задачей, хоть малость и поцарапал лодку, поскольку отец вообще не баловал его и не утруждался тем, чтобы давать ему инструкции, как завести автомашину, как трогаться с места и как ею следует управлять, чтобы ехать прямо или повернуть там, где надо, а также как следует обращаться с лодкой и много чего другого. Причем мой друг никогда ничего не спрашивал, потому что в его семье за незнание били, и не на шутку. За любую просьбу — даже если речь шла всего лишь об информации — наказывали с применением насилия, после чего следовал комментарий типа: «Я ведь уже показывал тебе однажды, как заводят машину».

Келли Эпоун

Страх услышать отказ

Женщин с малолетства учат, что просить, выяснять какие-то вещи, выражать желания и стремиться к чему-нибудь — чисто мужские качества. Якобы все это — проявления агрессивности, напора, а вовсе не дамской восприимчивости и тонких чувств. «Не будь-ка ты слишком напористой, слишком требовательной. Такое поведение не свойственно благовоспитанной леди. Иначе тебя будут называть стервой, танком и мужеубийцей».

В результате нас, женщин, учат ничего не просить — нам следует только молча брать то, что удается заполучить. Подобная психологическая установка — самый большой враг всех женщин, причем в любой сфере их жизни: эмоциональной, физической, сексуальной или финансовой. У каждой женщины в запасе есть множество историй из ее личной жизни, повествующих о том, как она хотела чего-либо, но не просила желаемого, и как соглашалась принимать то, что было гораздо меньше ее истинных запросов. Это действительно грустные истории, но мужчинам часто бывает очень трудно понять нашу боль.

Например, мужик, не задумываясь, говорит жене: «Да почему бы тебе просто не попросить у меня эту вещь? Зачем тебе обязательно надо хитрить, беспокоиться, портить себе нервы и пытаться окольными путями выяснить, что я думаю на сей счет?» Мужчины не понимают, как живется в нашем мире тому, кого относят к гражданам (а точнее, к гражданкам) второго сорта. Для этого надо принять во внимание, что в Америке женщины совсем недавно, меньше ста лет назад, даже и голосовать-то не могли, что женщинам по сию пору еще не платят за их работу такого же материального вознаграждения, как мужчинам, или, к примеру, что и сегодня в деловом мире все еще существуют такие уровни власти, которых женщина не может достичь. Ведь во всех женщинах живет очень сильное осознание своей неполноценности, которое нашептывает нам: «Я совсем другая. Я ничего не значу. И именно так меня воспринимают окружающие. Я не осмеливаюсь просить, а если переступлю через страх и сделаю это, мне придется заплатить соответствующую цену».

Если вы вдруг соберетесь сказать своему мужу: «Я нуждаюсь в большем внимании с твоей стороны», — то даже такая простейшая фраза наверняка застрянет у вас в горле независимо от того, насколько вы просвещены, образованны, сильны как личность, агрессивны и откровенны. Ведь за вашей спиной — тысячи лет принудительного программирования женских стенаний совсем иного рода: «Нет, ни в коем случае не говори этого. Если ты скажешь что-то подобное, тебя одним пинком вышибут из пещеры, ты останешься совсем одна и тебя сожрут волки, ибо там, откуда ты оказалась изгнанной, есть масса других женщин, готовых в любую секунду заменить тебя».

Барбара де Анджелис

Страх оказаться бесконечно обязанным

Некоторые люди боятся, что если они обратятся к кому-нибудь с просьбой, то в результате обременят себя некими будущими обязательствами.

Как-то я попросила одну из своих подруг, чтобы у них переночевали сразу оба наших ребенка, хотя в гости к их детям была приглашена только одна из наших дочерей-школьниц. Она согласилась. Позже, когда они с мужем уезжали из дома на все выходные по случаю празднования очередной годовщины их брака, они попросили, чтобы на сей раз уже их девочки провели ночь в нашем доме.

Когда супруги забирали от нас своих дочерей, то принесли нам довольно ценный подарок. Теперь я, в свою очередь, чувствую себя обязанной улучить момент и вручить им какой-нибудь презент, причем сильно боюсь, что этот замкнутый круг никогда не закончится: иными словами, сначала я буду обязана ей, потом она окажется моей должницей, и так далее, и так далее—до бесконечности.

Патти Хансен

Рубрики:  Психология/Фактор Аладдина
THE ALADDIN FACTOR by Jack Canfield and Mark Victor Hansen. — N. Y. : The Berkley Publishing Group, 1995. Кэнфилд, Дж., Хансен, М. В. Фактор Аладдина / Дж. Кэнфилд, М. В. Хансен ; пер. с англ. Е. Г. Гендель. — Мн. : «Попурри», 2007. — 432 с. : ил. — ISBN 978-985-483-916-5.



 

Добавить комментарий:
Текст комментария: смайлики

Проверка орфографии: (найти ошибки)

Прикрепить картинку:

 Переводить URL в ссылку
 Подписаться на комментарии
 Подписать картинку